Что происходит с заботой, когда человек становится близким
Иногда в работе с парами и отдельными клиентами я сталкиваюсь с одним и тем же парадоксом. Человек может быть прекрасным другом, внимательным коллегой, тем, кто всегда поможет, выслушает, подвезёт, ответит на сообщение, запомнит чужую просьбу. О нём хорошо говорят окружающие: добрый, отзывчивый, надёжный.
Но его партнёр рассказывает совсем другую историю.
Дома этот человек почти всегда устал. Ему не хочется разговаривать, он забывает о просьбах, раздражается, отвечает резче, чем позволил бы себе с посторонним. На чужие проблемы у него почему-то находятся силы и внимание, а близкий человек всё чаще слышит: «Ну ты же понимаешь...»
Я давно мысленно называю это двумя разными представлениями о близости: «о своих заботятся» и «свои потерпят».
Это не названия существующей психологической типологии. По крайней мере, мне не удалось найти в научной литературе классификации именно с такими названиями. Скорее, это моё рабочее обозначение паттерна, с которым я довольно часто встречаюсь в практике. При этом само наблюдение неплохо согласуется с тем, что известно из исследований близких отношений.
В конце 1970-х социальные психологи Маргарет Кларк и Джадсон Миллс предложили различать exchange relationships и communal relationships - условно, отношения обмена и отношения заботы (Clark & Mills, 1979).
В отношениях обмена важна взаимность: я что-то сделал для тебя и ожидаю, что баланс в той или иной форме будет восстановлен. Близкие отношения обычно устроены иначе. В communal relationships мы откликаемся на потребности другого не потому, что теперь он нам что-то должен, а потому, что его благополучие само по себе для нас важно. Позже появилось и понятие communal strength - силы мотивации заботиться о потребностях конкретного человека (Mills et al., 2004).
То есть сама по себе близость не отменяет заботу. Скорее наоборот: состояние другого человека приобретает для нас большее значение.
Разумеется, это не значит, что чем сильнее мы кого-то любим, тем больше должны ему служить. И тем более не значит, что семья всегда должна стоять выше друзей, работы и собственных потребностей. Речь вообще не об иерархии. Речь о том, что близкий человек перестаёт быть для нас просто одним из окружающих. Нам не всё равно, как ему рядом с нами.
Но иногда я вижу почти противоположную логику. Чем менее гарантированы отношения, тем больше человек в них вкладывается.
С клиентом нужно быть терпеливым, перед коллегами - держать себя в руках, другу нужно ответить, знакомого неудобно подвести, гостям нужно уделить внимание. А дома можно наконец расслабиться. Потому что это семья. Они поймут.
И ведь сама по себе эта мысль вполне здравая. Близкие отношения действительно должны быть местом, где человеку не приходится всё время заниматься самопрезентацией. Мы не обязаны возвращаться домой и продолжать играть роль прекрасного работника, приятного собеседника и человека, который всегда в хорошем настроении. В близости должно быть место усталости, раздражению, слабости, молчанию, неуверенности и просто плохим дням.
Вопрос в том, что происходит дальше.
В какой момент «с тобой мне не нужно притворяться» превращается в «с тобой мне не нужно считаться»?
Можно прийти домой и сказать: «У меня был ужасный день, я совершенно без сил. Можно я полчаса побуду один, а потом мы поговорим?» Здесь человек не изображает хорошее настроение и не пытается обслуживать эмоциональные потребности партнёра ценой себя. Но он всё ещё замечает, что рядом с ним есть другой человек.
А можно прийти домой, молча отгородиться, резко отвечать на вопросы, а на реакцию партнёра сказать: «Ты же знаешь, какой у меня был день. Можно хотя бы дома я буду собой?»
Усталость в этих двух случаях одна и та же. Разница в другом: во втором случае появляется ожидание, что близкий человек должен выдерживать последствия моего состояния просто потому, что он близкий.
Мне кажется, это важная граница. Быть собой рядом с кем-то не то же самое, что отдавать ему ту версию себя, которую мы никогда не позволили бы себе показать кому-либо ещё.
В исследованиях близких отношений есть понятие perceived partner responsiveness - воспринимаемой отзывчивости партнёра. Гарри Рейс, Маргарет Кларк и Джон Холмс описывают её как переживание того, что партнёр замечает важные стороны нашего «Я» и откликается на них: видит наши потребности, цели, ценности, особенности. Такая отзывчивость считается одним из важных процессов, связанных с формированием интимности и близости (Reis et al., 2004).
Для ощущения близости, получается, мало знать: «Этот человек меня не бросит». Нам важно ещё чувствовать: «Он меня видит. Ему не всё равно, что со мной происходит».
Исследования communal strength тоже показывают интересную вещь: мотивация человека откликаться на потребности супруга связана с удовлетворённостью браком у самого супруга (Mills et al., 2004).
И вот здесь становится понятнее, почему партнёру человека, живущего по принципу «свои потерпят», бывает так трудно объяснить, что именно не так.
Окружающие ведь видят совершенно другого человека.
«Какой у тебя замечательный муж».
«Тебе так повезло с женой».
И они вполне могут быть правы. Человек действительно может быть добрым, щедрым и отзывчивым. Просто партнёр постепенно замечает странную закономерность: окружающим достаётся много его терпения и деликатности, а самые близкие встречаются с ним уже после того, как всё это было израсходовано.
Отсюда возникает очень трудно объяснимое одиночество: «Я знаю, что он хороший человек. Я вижу, сколько он делает для других. Почему же мне всё время достаётся то, что осталось?»
Откуда берётся такая логика, я бы не стала объяснять одной причиной. Иногда это может быть усвоенная в семье норма: дом - единственное место, где не нужно себя контролировать. Иногда - ощущение, что любовь близких уже гарантирована, тогда как расположение остальных ещё приходится заслуживать. Кому-то особенно важно внешнее одобрение, поэтому значительная часть эмоционального ресурса уходит туда, где доброжелательность будет замечена и оценена.
А иногда дело вообще не в детстве. Устойчивые отношения можно просто постепенно начать воспринимать как нечто само собой разумеющееся.
Поэтому «свои потерпят» для меня не диагноз и не самостоятельная психологическая модель. Это скорее название одной логики отношений, при которой надёжность связи постепенно начинает восприниматься как разрешение меньше заботиться о самой связи.
Но здесь есть и обратная ловушка. «О своих заботятся» не должно означать «семья прежде всего, а мои потребности не имеют значения». Человек не обязан отдавать семье все свои силы. Партнёр не обязан быть постоянно доступным. Родитель не должен уничтожать себя ради детей.
Забота вообще не требует отменять себя.
Наверное, поэтому вместо вопроса «Кто для меня на первом месте?» мне гораздо интереснее другой:
Что происходит с моей заботой, когда человек становится мне очень близок?
Становлюсь ли я внимательнее к тому, что с ним происходит? Или чем надёжнее наша связь, тем меньше мне кажется необходимым её поддерживать?
Можно попробовать посмотреть на совсем бытовые вещи. Кому чаще достаётся моё терпение - партнёру или коллегам? Чьи сообщения я стараюсь не оставлять без ответа? Перед кем мне особенно неудобно нарушить обещание? И кому я чаще всего говорю: «Ну ты же понимаешь»?
Если самые близкие регулярно получают меньше внимания, бережности и интереса именно потому, что они близкие, возможно, дело не в том, насколько сильно мы их любим. Возможно, интереснее посмотреть на то, что именно мы понимаем под безопасностью близких отношений.
Семья действительно может быть местом, где нас выдерживают. Мы все иногда бываем уставшими, раздражёнными, несправедливыми и невыносимыми. И одна из удивительных вещей в близости заключается как раз в том, что отношения способны это пережить.
Но для меня есть большая разница между «иногда ты выдерживаешь меня, потому что любишь» и «если ты меня любишь, ты должен меня выдерживать».
Наверное, где-то здесь и проходит граница между «свои потерпят» и «о своих заботятся».
Близость позволяет нам не быть идеальными. Но она не делает другого человека менее важным.
И, пожалуй, формула, которая лучше всего описывает для меня эту разницу, звучит так:
«С тобой мне не нужно притворяться. И именно потому, что ты мне близок, мне не всё равно, как тебе рядом со мной».
Источники
Clark, M. S., & Mills, J. (1979). Interpersonal attraction in exchange and communal relationships. Journal of Personality and Social Psychology, 37(1), 12–24. https://doi.org/10.1037/0022-3514.37.1.12
Mills, J., Clark, M. S., Ford, T. E., & Johnson, M. (2004). Measurement of communal strength. Personal Relationships, 11(2), 213–230. https://doi.org/10.1111/j.1475-6811.2004.00079.x
Reis, H. T., Clark, M. S., & Holmes, J. G. (2004). Perceived partner responsiveness as an organizing construct in the study of intimacy and closeness. In D. J. Mashek & A. Aron (Eds.), Handbook of closeness and intimacy (pp. 201–225). Lawrence Erlbaum Associates.